Элегантный фламберг со знаком медведя

Book: Меч сквозь столетия. Искусство владения оружием

со знаком медведя (Шанс: %); с печатью могущества (Шанс: %); с печатью могущества (Шанс: %); с печатью могущества (Шанс: %). Это как знак: "Давай, мол, поеб ся хорошенько? руки и теперь еще больше похожий на вставшего на дыбы медведя, - Не черепки, а захоронения. ставшего похожим на раненого медведя, способна была вселить страх в волков и Мода на такое элегантное и нарядное вооружение, как итальянская и малой шпагой — фламберг с длинным и тонким клинком; собственно, Винченцо Савиоло, кажется, тоже был знаком с этой техникой , хотя и не.

Впрочем, такие поступки практиковались в то время широко и не особенно осуждались; так, обаятельный старый сплетник Брантом доходит даже до того, что оправдывает некоторых убийц, чьи деяния только что сам описал, под тем предлогом, что такой-то и такой-то джентльмен, хорошо знакомый ему лично, вряд ли мог на самом деле совершить подобное злодейство. Мы расскажем об одном деятеле, который явился на дуэль в кольчуге под камзолом, и о другом, который, хорошо зная благородство и честность своего противника, рассчитывал, что тот прибудет один, а сам появился на месте с группой друзей, которые все скопом набросились на одиночку и быстро порешили.

Поэтому ради самосохранения каждому из дуэлянтов было необходимо привести с собой друга или пару друзей, а иногда и. Вскоре вошло в обычай, что все эти друзья тоже вступали в драку: Неудивительно, что за время правления только этого короля в подобного рода частных стычках полегло не менее четырех тысяч знатных французов.

Затем мы перейдем к добрым старым временам мушкетеров, о деяниях которых нам недавно так живо повествовал мистер Три. Так, втроем, они идут к условленному месту, и навстречу им попадается некий абсолютно посторонний джентльмен, спешащий по своим делам.

Они приветствуют его, сняв свои широкополые шляпы, и один из них говорит: Расклад не в нашу пользу. Не могли бы вы помочь нам? По обычаям того времени незнакомец, широко взмахнув своей шляпой с роскошными перьями, отвечал: Вы оказываете мне честь, которой я едва ли достоин.

Я и моя шпага полностью в вашем распоряжении. И он отправлялся вместе с троицей и яростно дрался с человеком, которого раньше никогда не видел и о котором ничего не слышал. Если в итоге этот незнакомец возвращался домой целым, то значит, ему в тот день крупно повезло.

Королю они очень не нравились — не то чтобы он что-то в принципе имел против того, чтобы его подданные убивали друг друга, но он предпочел бы, чтобы они погибали по королевской воле, а не по собственному усмотрению. Властный монарх быстро положил конец стычкам друзей виновников дуэли, да, собственно, стычкам и самих дуэлянтов тоже — для этого пришлось всего лишь повесить нескольких застигнутых за этим делом.

За период правления великого Людовика форма шпаги законодателей мод претерпела радикальные и довольно неожиданные перемены. Задача сотворить для нее клинок, удовлетворительный во всех отношениях, оказалась для оружейников нелегкой, и у них ушло лет сто на достижение этак к году совершенства в виде легкого, элегантного, злого маленького трехгранного шила.

Book: Меч сквозь столетия. Искусство владения оружием

В своем раннем виде лезвие малой шпаги было плоским и обоюдоострым — уменьшенным вариантом лезвия рапиры. Но в таком варианте оно становилось слишком гибким, когда же его утолщали и делали четырехгранным, оружие становилось неуклюжим и разбалансированным, а владелец его вскоре утомлялся до такой степени, что шпагу приходилось держать двумя руками. Конечно же изменения в облике оружия не могли не повлечь за собой перемен в способе его применения.

Мастера шпаги быстро разработали систему, ставшую предшественницей современного фехтования. С тех пор набор оружия, которым следовало уметь пользоваться, сильно сократился. Кинжал остался лишь в пользовании солдата, да и то прикрепленным к стволу мушкета, переродившись в штык.

Меч остался на действительной службе в двух вариантах: Теперь мы подходим к веку восемнадцатому. В предыдущие два столетия здесь не наблюдалось такого оживленного стремления к частным поединкам, как на материке, поскольку еще при Елизавете убийство на дуэли каралось повешением.

Но уже во времена первых Георгов джентльмены за обедом или ужином все чаще стали вести себя не мудро, но весело — и сыпались насмешки, вскипали обиды, клинки вылетали из ножен: Маленькая изящная шпага с посеребренной рукоятью в XVIII веке была столь же неотъемлемым элементом одеяния джентльмена, как зонтик в плохую погоду — в веке двадцатом. Оружием граждан была малая шпага. Кроме гражданских, существовали военные, чье занятие — рубить и крушить врагов короля, что они и делали с помощью грозного колюще-рубящего оружия, врученного им государством.

Им приходилось все время поддерживать свои навыки, и именно благодаря им в старой Англии сохранилось искусство владения палашом.

Меч сквозь столетия. Искусство владения оружием

В XIX веке для того, чтобы лицезреть клинки в действии, нам опять придется переместиться во Францию. В Англии поединки с холодным оружием уступили место дуэлям пистолетным.

Институт секундантов тоже выродился. Изначально целью их было достичь по возможности примирения спорщиков, но во времена поздних Георгов они вместо этого сплошь занимались подстрекательством и даже прямым подталкиванием молодых людей к тому, чтобы стреляться насмерть даже тогда, когда они толком и не ссорились-то.

В общем, к тому времени дуэли в Англии уже, действительно, пора было бы запретить раз и навсегда. Но все же эти рыцари не пренебрегали таким видом амуниции, как щит, а любое целенаправленное парирование атаки тем или иным видом защиты следует все же считать частью фехтовального искусства, пусть и в зачаточном виде.

Менее же зажиточным гражданам, которым рыцарская броня была не по карману, приходилось всячески совершенствовать личное мастерство. Их вооружение составляли чаще всего небольшой круглый щит и меч или дубинка, которая использовалась не только непосредственно на поле боя, но и при обучении владению мечом, как наша деревянная рапира.

Элегантный фламберг - Предмет - World of Warcraft

Кинжал или нож использовали все без исключения — и знать, и чернь, владению ими обучали специалисты. Распространенными в тот период были: Все эти мечи были обоюдоострые, имели колющее острие и тяжелое навершие — круглый утяжелитель на конце рукояти, благодаря которому оружие становилось сбалансированным, а заодно и с успехом применимым как ударно-дробящее в ближнем бою.

Помимо этих мечей, применялся также эсток с длинным жестким клинком, как правило острым лишь на конце, поскольку предназначался для пробивания латных пластин. Большая часть этих мечей, даже неуклюжий двуручный, относящихся изначально к XV веку, использовались и в дальнейшем.

Историк Оливье де ла Марш, чиновник при дворе Филиппа ле Бон, герцога Бургундского, оставил нам в своих мемуарах бесчисленное количество сведений, воспроизводящих с изумительной точностью детали поединков, свидетелем которых он был лично — как сражений насмерть, так и турнирных боев за рыцарскую честь, а также один случай судебных поединков, исход которых, как было принято считать, определял сам Господь, даруя победу правому.

Как лорд Тернан и испанский эсквайр [10] Галиот де Балтасин бились пешими и конными за рыцарскую честь Благословенный год. Мы при дворе доброго герцога Филиппа Бургундского. В те дни в обычаях у рыцарей было отправляться в дальние страны на поиски приключений. Так и Галиот де Балтасин, благородный эсквайр из Кастилии, камергер Филиппа Мариа, герцога Миланского, испросив у своего повелителя разрешения, которое тот охотно дал, решил на какое-то время покинуть герцогство, чтобы посмотреть мир и при случае покрыть себя славой с помощью копья и меча.

Он отправился в путь с соответствующей свитой, и вот мы видим его уже в городе Монс, в Эно, где случилось в тот момент быть всему бургундскому двору, так что возможность удовлетворить свои честолюбивые стремления рыцарю представилась отменная. Однако именно в это время между двумя герцогами сложились весьма теплые отношения, так что у Галиота имелся строгий приказ от своего повелителя не поднимать руку на подданных герцога Филиппа, разве что по собственной инициативе кого-либо из последних, да и в этом случае — только с одобрения самого доброго герцога.

Следует отметить, что поединки как с целью смывания кровью некоей смертельной обиды, так и просто для поднятия своего рыцарского авторитета разрешались только с позволения монарха или иного лица, обладавшего достаточными полномочиями. Когда же такое позволение выдавалось, то поединок оформлялся по всем турнирным правилам, со всем тщанием, которого требовал статус бойцов.

Так, обязательным элементом турнира была арена с входами с двух противоположных сторон, обнесенная оградой из двух уровней перил; для боев верхом ее размер составлял около шестидесяти шагов в длину и сорока в ширину. Рыцарский меч Галиот, памятуя о полученных указаниях и опасаясь, что в Эно ему не найти никого, кто был бы готов оказать ему желаемую услугу, принимает решение отправиться за море, в Англию, где подобных проблем перед ним стоять уже не.

Его представляют доброму герцогу, и тот видит перед собой доблестного воина в начале расцвета сил, с красивым, честным лицом и высокой, грациозной фигурой, сильного, как бык, и гибкого, как пантера: В общем, добрый герцог встречает такого человека со всем радушием и обеспечивает его подобающим жильем.

Однако приказы миланского господина все же стесняют рыцаря. Об этом вскоре узнает знаменитый рыцарь ордена Золотого руна — Тернан, один из любимых воинов герцога. Увлекающийся турнирами Тернан крайне желает поспособствовать Галиоту в осуществлении его мечты. Заручившись позволением доброго герцога, он повязывает на левую руку знак своей возлюбленной — что само по себе является вызовом всем и каждому на бой в честь прекрасной дамы — и посылает старшего герольда своего ордена к Галиоту с учтивым извещением о том, что в данном случае вызов в виде повязки на руке адресуется непосредственно ему и что если Галиот пожелает коснуться этой повязки, то есть принять вызов, то сможет найти Тернана через час после полудня в большом зале замка, перед лицом его высочества герцога.

После такого вызова принявшему его предстояло определить, насколько серьезным будет предстоящий бой; выразить свое решение ему предстояло в момент касания повязки. Заручившись разрешением доброго герцога, Галиот со всей учтивостью подходит к лорду Тернану и аккуратно касается рукой повязки, сказав при этом: Лорд Тернан приветствует выбор гостя и изящно благодарит его, обещая должным образом проинформировать его об оружии, которое намеревается использовать, а именно: Добрый герцог же в это время распоряжается, чтобы бой состоялся в городе Аррас в апреле года, дабы дать Галиоту время съездить обратно в Милан, собрать доспехи и подготовиться должным образом.

На рыночной площади подготовлена просторная арена, рядом с ней — большая крытая трибуна для доброго герцога и его двора. С одной стороны арены возведен шатер мы сегодня назвали бы его раздевалкой лорда Тернана — большой и пышный, из синего и черного дамаста, увенчанный гербом его владельца и обставленный множеством знамен и вымпелов.

С другой стороны — не менее пышный шелковый шатер Галиота. Через час после полудня добрый герцог, в сопровождении сына, графа Шаролуа, графа Эстампа и множества других знатных господ, восходит на трибуну, с белым судейским жезлом в руке, и садится на трон. Пропели рога, и на арену выходят восемь стражников, в доспехах с ног до головы, но в руках у них лишь белые жезлы: Первым из рыцарей на арене появляется, как и положено бросившему вызов, лорд Тернан.

Попона лошади рыцаря украшена его вышитым гербом, а сам он в плаще поверх доспехов. На голове лорда — шлем с поднятым забралом. Это темноволосый человек с густой черной бородой, весь его вид внушает уважение.

Сопровождают его в качестве секундантов и советников лорд Божо и граф Сен-Пол. Он сходит с коня, кланяется доброму герцогу и проходит в свой шатер. Теперь на арену въезжает Галиот де Балтасин. Он тоже полностью облачен в доспехи. Галиот нарочито демонстрирует свое проворство, спрыгивая с коня так легко, как будто на нем не надето ничего тяжелее шелкового камзола.

Он тоже кланяется герцогу и удаляется в свой шатер готовиться к поединку. Турнир начинается с пешего боя. Вот закончились положенные ритуалы, и распорядитель турнира идет в шатер к Тернану за копьями, которые тот должен был приготовить для сражения. Два копья абсолютно одинаковы, и распорядитель несет их Галиоту на выбор.

В три часа поет рог, и бойцы выходят из шатров, полностью облаченные в доспехи, с опущенным забралом. Тернан медленно наступает, держа копье обеими руками. Галиот работает в более оживленной манере — он держит оружие одной рукой, действует им играючи, как будто оно не тяжелее стрелы лучника; один-два раза он подпрыгивает в воздух, и видно, что броня ему не помеха.

Бой начинается столь яростно, что Галиот ломает наконечник копья о нагрудную пластину панциря Тернана, а последний в свою очередь наносит такой удар в голову Галиота, что крепление забрала шлема не выдерживает и открывается. Подбегают стражники с белыми жезлами и заставляют бойцов разойтись на несколько шагов.

Когда амуниция приведена в порядок, они вновь сходятся; процедура повторяется после того, как у копья Тернана отломался наконечник, а копье Галиота переломилось пополам. Оговоренное количество ударов нанесено, и бойцы расходятся по шатрам — критерием для завершения каждого боя является обмен определенным количеством ударов.

И вот они снова сходятся, на этот раз — с длинными жесткими эстоками. Из другой истории мы узнаем, сколь ужасно это оружие в смертельном бою, но не будем забывать — наши бойцы сейчас сражаются лишь за рыцарскую честь как мы иногда по-дружески фехтуем в зале.

Галиот снова первым выбирает себе оружие из предложенной пары, и бой начинается. Лорд Тернан, известный щеголь, сменил свою накидку, надетую поверх доспехов, на другую, с золотым шитьем.

Прикрываясь круглым щитом, он наступает и вновь наносит столь жестокий удар, что шлем его противника опять не выдерживает и открывается; но, когда они снова сходятся, Галиот протыкает наручь Тернана и срывает ее с руки — она остается нанизанной на меч.

Мастера снова приводят доспехи в порядок. Сойдясь в третий раз, оба бойца ломают друг о друга наконечники клинков. Им приносят новые мечи. Дружинник рухнул прямо на фолиант Боза и конвульсивным движением руки, смахнул с кровати горящую свечу. Разбуженный этими звуками молодой князь взглянул в сторону Всеслава. Тот уже успел встать, поднять и снова зажечь свечу. На вопросительный взгляд юноши, дружинник указал на нее, давая понять, что нечаянно уронил источник света.

Успокоившись, Светозар отвернулся к стене и почти мгновенно вновь уснул, а Всеслав установив свечу, снова склонился над манускриптом полканитов, но книгу читал уже не.

Из голубых глаз берича, смотрели черные очи людвига. Повинуясь неслышимому приказу, беззвучно зашевелились губы дружинника, рассказывая Очиру обо всем, что Всеслав услышал сегодня на совете отряда. Царь людвигов, сидевший за широким столом в покоях князя Будимира, так же беззвучно повторял его слова. Когда Всеслав закончил свой доклад, Очир углубился в чтение древнего манускрипта. Проснувшись, он не помнил подробностей прошедшей ночи, но точно знал, что успел прочитать книгу до конца.

Через некоторое время, в комнату вошел Изяслав и разбудил Светозара. Юноша в свою очередь, поднял всех остальных членов отряда. Впереди их ждал долгий и трудный день. Все время, проведенное им в Береве, он отгонял от себя мысли о Ладалине, оставшейся на окруженном блокадой Острове Грез. Теперь, когда основные приготовления были закончены, оружие, продукты и снаряжение погружены на "Гнев Тура", а его спутники собирались на последнюю аудиенцию Великого князя Твердислава, они вернулись с новой силой.

Сможет ли имеющаяся в распоряжении Игвольфа дружина, отбросить наглых имперцев? Что-то в глубине сердца, подсказывало ему - сумеет. Остров средних детей Тура, сам по себе являлся природной крепостью. Кроме того, прежде чем легионеры Клемента II ступят на землю благословенного края, им придется пройти сквозь Прибрежные воды, где их ждет множество неприятных сюрпризов, от скрытых рифов, до морских людей под предводительством Хаби, долгие тысячелетия хранивших покой волшебного острова.

Усилием воли, юноша отбросил терзающие его раздумья, накинул на плечи старенький алый плащ с атакующим вепрем и заколов его на правом плече золотой фибулой, обратился к уже ожидавшим его спутникам: С этими словами, повелитель Многокабани вышел из своих апартаментов. Никого кроме отряда Светозара, самого Твердислава, да слуг подающих еду и напитки, не. Ярко горели факелы, освещая трапезную и наряды гостей Великого князя, одетые ими по случаю прощальной аудиенции.

Начавшийся было разговор, быстро затух. Твердислав явственно видел отчужденность пришедших к нему воинов и племянника. Вести принесенные разведчиками в последние дни, заставляют меня торопиться. Вы уже знаете, что идили и сакалы заняли весь левый берег Днера. Кое-где, они уже пытались выйти и на правый.

Это может осложнить ваш речной этап путешествия. Сканды вновь подошли к Щекову. Туда же собираются армии песигололвцев и людвигов. Видимо скоро Болеславу придется покинуть город. Всем пограничным дружинам, отдан приказ выступать в Берев.

Некоторые присоединятся ко мне уже в пути. Мы оставляем большинство территорий, что бы собрать войско, достаточное для разгрома орд Чернобога. Однако, скорее всего, Симаргале удастся выставить армию в два, три раза превосходящую нашу по численности.

Для меня сейчас, каждый меч на счету. Если вы в течение трех месяцев не найдете пещеру огненной колесницы, двигайтесь в сторону Щекова. Где-то там, на щековских зимних просторах, разразится наш последний бой с воинством Темного мира.

Ответить ему было нечего. Для себя он решил добыть лунный меч, во что бы то ни стало, но говорить об этом Твердиславу, считал глупостью. Великий князь возлагал столько надежд на военную силу княжества и союзников, что вряд ли одобрил бы подход своего племянника к делу.

Каждый воин, что идет с тобой, стоит целого десятка, да и боевой маг не помешает нам в борьбе с отродьями Чернобога и Симаргалы. Когда ужин закончился, повелитель Берева пожелал всем участникам похода успеха и скорейшего возвращения целыми и невредимыми.

Поблагодарив владыку беричей, воины вернулись в апартаменты многокабанского князя. Его самого, Твердислав попросил задержаться. Я запретил и ариям, и хоривам, и огненным волкам приходить завтра в гавань.

Ему стоило больших усилий потребовать от Эдгара Сильного, Дирича и Дарвольфа, не присутствовать при отправлении экспедиции, лишить их возможности, быть может, в последний раз увидится с дорогими им людьми.

Молодой князь, поднявшись, быстрыми шагами подошел к Твердиславу, и они крепко, крепко обнялись. Уже собираясь уходить, Светозар обернулся к дяде.

У меня есть одна личная просьба. Ты знаешь, он выступал моим бойцом во время суда богов над Ладимиром. Это опытный и преданный нашей семье воин. Ради моего спокойствия, возьми его в отряд своих телохранителей. Верой и правдой служил Изяслав твоему брату и моему отцу, мне, послужит и. Преданные воины всегда в цене. Нудный мелкий дождь лил еще с ночи. Температура воздуха резко понизилась. Дыхание наступившей осени давало о себе знать. Хмурые воины отряда Светозара, ежась от рассветной прохлады, поплотнее кутаясь в походные плащи, поднимались на борт "Гнева Тура".

Гребцы уже сидели на своих местах. Капитан ладьи Орей, провел путешественников к более менее сухому месту на палубе, где они постарались расположиться как можно удобнее.

На пять, семь дней, судно станет для них вторым домом. Вряд ли Светозар пойдет на риск и разрешит причалить к берегу раньше, чем "Гнев Тура" достигнет границ Щековского княжества. Как и говорил Твердислав, никто не пришел проводить экспедицию. И не только из-за запрета Великого князя.

Очень скоро, объединенные армии беричей, хоривов, ариев и огненных волков, выступят к Щекову, а у их командиров и полководцев оставалось еще слишком много важных и срочных дел. Команда ладьи, уже отвязала кормовые и носовые концы. Судно медленно отошло от причала. По сигналу кормчего, гребцы дружно опустили весла в воду, и "Гнев Тура" бойко побежал вверх по течению Днера.

Кормчий постепенно увеличивал темп, и вскоре белокаменные стены Берева, скрылись от взгляда молодого князя за сплошной пеленой дождя. Однако юноша еще долго устремлял свой взор за водяную завесу, словно знал, что Твердислав, так же как и он, из окна своих покоев в белокаменных палатах, пытается пронзить взглядом возникшую перед ним преграду, разделяющую его и маленькую боевую ладью, уносившую девятерых смелых навстречу с неизведанным.